Неточные совпадения
Но
признание священной
власти монарха переходит в
признание священной
власти народа, потом и
власти пролетариата.
Она в ярких красках описывала положение актрис, танцовщиц, которые не подчиняются мужчинам в любви, а господствуют над ними: «это самое лучшее положение в свете для женщины, кроме того положения, когда к такой же независимости и
власти еще присоединяется со стороны общества формальное
признание законности такого положения, то есть, когда муж относится к жене как поклонник актрисы к актрисе».
Формально принятые, эти две сентенции — чистая таутология, но, таутология или нет, — она прямо вела к
признанию предержащих
властей, к тому, чтоб человек сложил руки, этого-то и хотели берлинские буддаисты.
Статья 402 «Устава» разрешает приамурскому генерал-губернатору «содержать на казенном довольствии тех из сахалинских поселенцев, кои, по
признанию местных
властей, не имеют к тому собственных средств».
Она не дошла, правда, до того, чтобы Глафира Львовна ей поверила свою тайну; она имела даже великодушие не вынуждать у нее
признания, потому что это было вовсе не нужно: она хотела иметь Глафиру Львовну в своей
власти — и успех был несомненен.
Власть авторитета как явления духа, а не явления физической силы предполагает свободу в его
признании, свободное наделение его качествами духовной авторитетности.
Признание верховенства личности означает метафизическое неравенство, различение, несогласие на смешение, утверждение качества против
власти количества.
Религия Христа несовместима с
признанием буржуазных ценностей, с преклонением перед богатством,
властью, славой, наслаждениями мира.
Правда, в сообщении этом говорится, что в присланной фотография есть некоторое сходство с Савиным, но между сходством и утвердительным
признанием личности целая пропасть, а мы не можем предположить, чтобы русские
власти, разыскивающие и преследующие Савина, не знали бы его, или не нашли бы лиц, знающих его настолько, чтобы дать положительный ответ.
Если в старину, когда каждый народ подчинялся одной неограниченной
власти своего верховного обоготворяемого владыки и представлялся сам себе как бы островом среди постоянно стремящегося залить его океана, если тогда патриотизм и имел смысл и представлялся добрым делом, то в наше время, когда пережитое уже народами чувство требует от людей прямо противоположного тому, чего требует их разум, нравственное чувство, религия —
признания равенства и братства всех людей, патриотизм не может представляться не чем иным, как только самым грубым суеверием.
Предстоящее изменение устройства жизни людей нашего христианского мира состоит в замене насилия любовью, в
признании возможности, легкости, блаженства жизни, основанной не на насилии и страхе его, а на любви. И потому произойти это изменение никак не может от насилия
власти.
И потому сила эта не может хотеть от нас того, что неразумно и невозможно: устроения нашей временной, плотской жизни, жизни общества или государства. Сила эта требует от нас того, что одно несомненно, и разумно, и возможно: служения царствию божию, т. е. содействия установлению наибольшего единения всего живущего, возможного только в истине, и потому
признания открывшейся нам истины и исповедания ее, того самого, что одно всегда в нашей
власти.
Если в прежнее время, во времена Рима, в Средние века, случалось, что христианин, исповедуя свое учение, отказывался от участия в жертвах, от поклонения императорам, богам, или в Средние века от поклонения иконам, от
признания папской
власти, то отрицания эти, во-первых, были случайны: человек мог быть поставлен в необходимость исповедания своей веры и мог прожить жизнь, не будучи поставлен в эту необходимость.
Объективация духа, которая ведет к
признанию священными структуры Церкви, как социального института, иерархической
власти, государства, национального родового быта и пр., роковым образом переходит в идолопоклонство.
Среди царства тупо-высокомерной, неповоротливой и нетерпимой
власти, брезгливо пренебрегавшей интересами подвластных, знавшей лишь одно требование: «не рассуждать», вдруг зародилась новая весело-молодая
власть, сильная не принуждением, а всеобщим
признанием, державшаяся глубоко-проникавшими корнями в вырастившей ее почве.
После того смел ли барон, весь во
власти честолюбия, думавший только о возвышении своем, допустить до себя и мысль, чтоб
признанием сына-лекаря, отчужденного от него с малолетства, омрачить навеки фамильный щит свой, который он сам сочетал с щитом одной венчанной особы; смел ли открытием обмана раздражить своего повелителя?
—
Власти и
признания своих качеств можно добиться и без таких, извините меня, суетных мечтаний… Да и Нина Сергеевна, сколько я ее разумею, далека от всего подобного…
Так что если бы решение вопроса об освобождении себя от извращенного христианского учения и вытекающего из него допущения насилия, нарушающего любовь, и
признание христианского учения в его истинном значении зависело только от людей цивилизованных, пользующихся в нашем обществе в материальном отношении лучшим, в сравнении с большинством рабочего народа, положением, то предстоящий переход людей от жизни, основанной на насилии, к жизни, основанной на любви, еще не был бы так близок и настоятелен, как он близок и настоятелен теперь и особенно у нас в России, где огромное большинство народа, более двух третей, еще не развращено ни богатством, ни
властью, ни цивилизацией.
Историки, по старой привычке
признания божественного участия в делах человечества, хотят видеть причину события в выражении воли лицà, облеченного
властью; но заключение это не подтверждается ни рассуждением, ни опытом.
Новая история отвергла прежние верования, не поставив на место их нового воззрения, и логика положения заставила историков, мнимо отвергших божественную
власть царей и фатум древних, притти другим путем к тому же самому: к
признанию тoгo, что 1) народы руководятся единичными людьми, и 2) что существует известная цель, к которой движутся народы и человечество.